<< Главная страница

7. ЛОШАДЬ С ИЗЪЯНОМ




Пока Бонда вновь вели по заплесневелым коридорам, сердце его замирало от самых разных предчувствий. Сейбл Базилиск - ну и имена же у них здесь, все как на подбор. Каким замшелым чудаком окажется этот тип?
Он оказался еще перед одной массивной дверью, на которой золотом была оттиснута еще одна фамилия, на этот раз над ней красовалось какое-то жуткое чудовище черного цвета с отвратительным клювом. Однако, против всех ожиданий. Бонд оказался в светлой, опрятной, со вкусом обставленной комнате, по стенам которой были развешаны очаровательные гравюры, все книги находились в образцовом порядке. В воздухе витал едва уловимый запах турецкого табака. Из-за стола поднялся молодой человек - Бонд выглядел несколько старше - и шагнул навстречу гостю. Худощавый, с красивыми тонкими чертами, с лицом, на котором была написана преданность науке и которое не выглядело серьезным лишь потому, что у уголков рта залегли скептические складки, а спокойный взгляд таил иронию.
- Коммандер Бонд? - Пожатие руки было кратким и крепким. - Я вас ждал. Значит, вам не удалось избежать когтей дорогого Гриффона? Он у нас энтузиаст, в дело свое просто влюблен. Впрочем, мы все здесь такие. И все-таки с ним не сравниться. Человек хороший, но чересчур увлекающийся. Вы понимаете, что я имею в виду?
"Место это, - подумал Бонд про себя, - напоминает, пожалуй, учебное заведение. Здесь царит такая же атмосфера, как в профессорской какого-нибудь университета. Без сомнения, Гриффон Ор держит Сейбла Базилиска за молодого дилетанта и считает его самонадеянным юнцом". Вслух же он произнес:
- Кажется, ему очень хотелось установить, какое отношение я имею к Бонд-стрит. Потребовалось немало времени, чтобы убедить его в том, что я готов довольствоваться именем и положением Бонда самого заурядного; он, кстати, сам, не церемонясь, так мне, во всяком случае, показалось, расшифровал мою фамилию вовсе не затейливо - "простолюдин", деревенщина.
Сейбл Базилиск рассмеялся. Он сел за стол, подвинул к себе папку и указал Бонду на стул рядом с собой.
- Ну что ж, приступим к делу. Во-первых, - он посмотрел Бонду прямо в глаза, - как понимаю, вернее, догадываюсь, дело это каким-то образом касается разведывательной службы. Не беспокойтесь, болтать ни с кем об этом не собираюсь, сам служил в разведке - в английской Рейнской армии. Во-вторых, в этом здании сосредоточено не меньше секретов, чем в любом правительственном заведении - только секреты эти, поверьте, не из приятных. Среди прочего мы занимаемся тем, что подыскиваем титулы людям, возведенным в дворянское достоинство в соответствии с наградным реестром. Иногда нас просят установить право на титул, если оно было утрачено или если весь род вымер. Документы, с которыми мы работаем, полны снобизма и тщеславия. Так, рассказывают, что, когда я здесь еще не работал, появился неизвестно откуда один джентльмен, наживший миллионы в какой-то отрасли легкой промышленности и возведенный в звание пэра "за оказание услуг в области политики и государственной службы", иначе говоря - за благотворительную деятельность и соответствующие взносы в партийную кассу; претендовал он на титул лорда Бентли Благородного - Благородной называлась одна деревушка в графстве Эссекс. Нам пришлось дать разъяснение, что слово "благородный" применимо лишь в отношении высшей знати; не церемонясь, мы отвечали, что бесхозна пока также деревушка под названием Обыкновенная - вот и пусть величается лордом Бентли Обыкновенным. - Он улыбнулся. - Понимаете теперь, что я имею в виду? Если бы нечто подобное произошло, человек этот стая бы посмешищем всей Англии. Или вот вам другой пример - нам приходится иногда подыскивать наследников на невостребованные состояния. Такой-то и такой-то, скажем, считает себя законным герцогом Бланкским и непременно желает получить соответствующее наследство. По случайности фамилия его также содержит корень "бланк", а предки перебрались в свое время в Америку, или в Австралию, или еще куда-то там. Одним словом, в кабинетах наших снобизм и тщеславие легко соединяются с алчностью и корыстолюбием. Конечно, - добавил он, окончательно раскрывая карты, - это лишь десятая, невидимая часть огромного айсберга той работы, которой мы занимаемся. Все остальное - вполне официальные правительственные и посольские дела: порядок соблюдения старшинства на церемониях, дипломатический протокол, правила вручения ордена Подвязки и тому подобное. Мы занимаемся всем этим почти полтысячи лет, так что, полагаю, вполне вписались в общую систему.
- Безусловно, - без обиняков согласился Бонд. - И конечно, что касается вопросов безопасности, мы можем быть, я в этом уверен, откровенны друг с другом. Так вот - о Блофелде. По правде говоря, большего мошенника не сыскать, пожалуй, в целом мире. Вам известно что-нибудь об операции "Гром", проведенной около года назад? В прессу просочилось немногое, но можете мне поверить - этот Блофелд стоял у истоков всего дела. Но как же вы вышли на него? Мне интересны любые мелочи. Пожалуйста, любая информация о нем чрезвычайно важна.
Сейбл Базилиск взял из папки лежавшее сверху письмо.
- Да, - сказал он задумчиво, - когда вчера меня несколько раз попросили срочно связаться с министерством иностранных дел и министерством обороны, я сразу подумал об этом типе. Раньше мне как-то и в голову не приходило, что это тот самый случай, когда соображения конфиденциальности, которыми мы руководствуемся, отступают на второй план, иначе бы давно предпринял соответствующие действия. Так вот, в июне, десятого числа, мы получили из конторы уважаемых цюрихских адвокатов конфиденциальное письмо, датированное девятым июня. Вот оно:
"Многоуважаемые господа!
Среди наших клиентов имеется весьма состоятельный человек по имени Эрнст Ставро Блофелд. Этот джентльмен именует себя также мсье графом Бальтазаром де Блевиль, полагая, что является законным наследником рода, который, насколько понимаем, прекратил свое существование. Его убеждение основано на рассказах, которые он слышал от своих родителей в детстве: семья его вынуждена была покинуть Францию во времена революции, обосновалась она в Германии под вымышленной фамилией Блофелд, сделать это пришлось для того, чтобы ускользнуть от революционных властей и спасти свое состояние, на которое в Аугсбурге наложили арест; впоследствии, в 50-е годы прошлого столетия, Блофелды переселились в Польшу.
Наш клиент очень хотел бы, чтобы все эти факты были достоверно установлены, дабы он законным путем получил право носить титул графа де Блевиль, что будет скреплено соответствующим удостоверяющим актом за печатью министерства юстиции в Париже.
Пока же наш клиент предполагает хотя бы временно продолжать использовать титул графа де Блевиль, равно как и фамильный герб, который, как он сообщил нам, выглядит следующим образом: на серебряном поле четыре легких мушкета и вертикальная полоса красного цвета, а также девиз де Блевилей, по-английски звучащий так: "За домашний очаг".
- Хороший девиз! - вставил Бонд.
Сейбл Базилиск улыбнулся и продолжал:
"Мы понимаем, что вы, многоуважаемые господа, представляете единственную в мире организацию, которая в состоянии взяться за подобную исследовательскую работу, и нам было поручено обратиться к вам при условии _соблюдения всех правил предосторожности и строжайшей секретности_, о чем, как нам кажется, мы имеем право просить, принимая во внимание все нюансы данного дела, относящиеся к надлежащему положению в обществе.
Финансовое положение нашего клиента безупречно, и необходимые расходы не являются предметом обсуждения. В качестве аванса, как только вы согласитесь взять на себя решение данного вопроса, мы предлагаем вознаграждение в одну тысячу фунтов стерлингов, сумма эта будет переведена на гот банковский счет, который вы соизволите указать.
Выражаем надежду получить ваш ответ в ближайшее время.
Остаемся, многоуважаемые господа..." и т.д, и т.п.
"Гебрюдер Гумполд - Мусбрюггер, адвокаты, 16-Bis, Банхофштрассе, Цюрих".
Сейбл Базилиск взглянул на Бонда. В глазах его он прочел сильное волнение. Сейбл Базилиск просиял.
- Мы проявили к этому письму, наверное, еще больший интерес, чем вы. Видите ли, раз уж я взялся посвятить вас во все наши тайны, - жалование мы получаем довольно скромное. И поэтому у всех нас есть свои частные источники, помимо тех официальных гонораров, которые перепадают за оказание особых услуг, подобных этой. Гонорары редко превышают сумму в 50 гиней, а меж тем требуется вести довольно сложные расследования, бегать по коридорам государственных учреждений в Сомерсет-Хаусе, копаться в метрических записях, тревожить надгробия - всем этим приходится заниматься, когда идешь по следу чьих-либо предков. Поэтому подобное предположение для нашей Геральдической палаты - сущий клад, и так как я был "на дежурстве" в тот день, когда пришло письмо, работа попала в мои руки.
- И как же вы поступили? - спросил нетерпеливо Бонд. - Вы ответили на письмо?
- О да, но, кажется, довольно невнятно. Конечно же, я сразу написал, что готов выполнить исследование и обещаю сохранить все в тайне, - он улыбнулся, - а вы сейчас вынуждаете меня нарушить этот обет и преступить закон о служебной тайне. Не так ли? Ведь я подчиняюсь вам под давлением обстоятельств?
- Безусловно так, - с воодушевлением воскликнул Бонд.
Сейбл Базилиск сделал аккуратную пометку на лежащем сверху в папке документе и продолжал:
- Конечно, прежде всего я должен был запросить у этого человека свидетельство о рождении. Выдержав определенную паузу, мне сообщили, что оно потеряно и что мне ни в коем случае не следует об этом беспокоиться. Граф на самом деле родился в Гдыне 28 мая 1908 года, отец его - поляк, а мать - гречанка, вот здесь у меня их имена. А нельзя ли, спросили меня, вести поиски с другого конца, нельзя ли начать с де Блевилей? С ответом я не спешил, хотя к тому времени уже нашел в нашей библиотеке материалы, которые подтверждали, что род де Блевилей действительно существовал, первые упоминания о нем относятся к XVII веку. Обреталось семейство в местечке Блонвилль-сюр-мер, департамент Кальвадос, и герб и девиз в точности соответствовали тем данным, которые приводил Блофелд. - Сейбл Базилиск сделал паузу. - Об этом, уверен, ему было прекрасно известно. Бессмысленно изобретать несуществующий род де Блевилей и пытаться подобной чепухой забивать нам голову. Я поведал цюрихским адвокатам о своем открытии и вместо летнего отдыха отправился на север Франции, дабы разнюхать еще что-нибудь, - я, можно сказать, специализируюсь на геральдике, связанной с историей тамошних мест, история эта имеет прямое отношение к событиям, происходившим в Англии. Пока суд да дело, я написал, однако, как и подобает в таких случаях, нашему послу в Варшаве, я попросил его связаться с консулом в Гдыне, дабы через него нанять адвоката и навести элементарные справки в бюро записей актов гражданского состояния и в различных церквах, где Блофелда могли крестить. Ответ, который я получил в начале сентября, нисколько меня не удивил. Страницы, на которых должны были быть записи о рождении Блофелда, кто-то аккуратно вырезал. Говорить об этом я никому не стал, то есть я не сообщил о полученной информации адвокатам в Швейцарии, ибо они убедительно просили меня не наводить справок в Польше. Не теряя времени, я тем не менее с помощью одного адвоката провел такое же расследование в Аугсбурге. Блофелды там действительно значились, их имелось преогромное количество - это довольно распространенная немецкая фамилия, - но не было и намека на какую-либо их связь с де Блевилями из Кальвадоса. Словом, я оказался в тупике, но удивить меня уже было трудно, и я написал нейтральный отчет швейцарским адвокатам, сообщив, что продолжаю свои исследования. Вот как обстояли дела, - Сейбл Базилиск захлопнул папку, - когда вчера стал беспрестанно трезвонить телефон, и все потому, что кто-то в отделе северных территорий министерства иностранных дел, вероятно, увидел копию моего запроса в Варшаву, и имя Блофелда навело на размышления, а уж затем возникли вы, вынырнув из пещеры моего друга Гриффона и всем своим видом выражая крайнее нетерпение. Собственно, это все.
Бонд задумчиво почесал затылок.
- Но мяч-то все еще в игре?
- О да, на этот счет нет никаких сомнений.
- Вы в состоянии продолжать игру? Если я правильно понял, нынешнего адреса Блофелда у вас нет? - Сейбл Базилиск отрицательно покачал головой. - Стало быть, можно найти какой-нибудь разумный предлог и направить к Блофелду вашего доверенного? - Бонд расцвел. - Меня, например, направить меня как представителя Палаты, которому необходимо поговорить с клиентом, - ну, придумать что-то такое, чего не выяснишь в письмах, что-нибудь, что требует личной встречи с Блофелдом.
- Да-да, что-то в этом роде, кажется, имеется. - На лице Сейбла Базилиска появилось озабоченное выражение. - Понимаете, в некоторых семьях из поколения в поколение обязательно повторяется во внешности одна и та же отличительная черта. Скажем, у Габсбургов это характерные губы. Среди потомков Бурбонов - склонность к заболеванию гемофилией. У всех из рода Медичи - орлиный нос. У членов одной королевской семьи имеется чуть заметный рудиментарный хвост. Наследственные магараджи Майсура рождаются с шестью пальцами на руках. Я могу продолжать до бесконечности, но это самые известные случаи. Так вот, когда я ползал по склепу в часовне местечка Блонвилль, осматривая старые могильные плиты на захоронениях Блевилей, фонарик высветил на всех этих каменных лицах одну любопытную деталь, которая, отложившись в закоулках моей памяти, всплыла вновь только сейчас, после вашего вопроса. Ни у кого из де Блевилей, насколько я могу судить, не было, во всяком случае в течение последних полутораста лет, мочек ушей.
- Вот как, - произнес Бонд, перебирая в памяти детали опознавательного портрета Блофелда и полную распечатку его физиогномических данных, хранящихся в архиве. - Стало быть, чтобы получить титул на законных основаниях, он должен лишиться мочек обоих ушей. В противном случае все его претензии могут показаться весьма сомнительными, не так ли?
- Совершенно верно.
- Ну так у него есть мочки, - сказал Бонд с раздражением. - И здоровенные мочки, надо отметить. Что же будем делать?
- Начнем с того, что это лишь подтверждает другую известную мне уже информацию и говорит о том, что он не из рода де Блевилей. Но в конце концов, - Сейбл Базилиск лукаво улыбнулся, - ему незачем знать, какую именно отличительную черту его внешности мы высматриваем во время интервью.
- Вы считаете, что такое интервью можно организовать?
- А почему бы и нет. Но, - в голосе Сейбла Базилиска зазвучали просительные нотки, - вы, надеюсь, не будете возражать, если я испрошу разрешение у герольдмейстера ордена Подвязки? Он мой начальник, скажем так, после герцога Норфолкского, являющегося граф-маршалом, то есть председателем Геральдической палаты: дело в том, что я не могу припомнить ни одного случая, когда бы нам приходилось вступать в определенные отношения с разведкой. Ну в самом деле, - Сейбл Базилиск погрозил пальцем, - разве не должны мы, не обязаны быть чертовски педантичными. Ведь вы понимаете, о чем я говорю?
- Разумеется. И я уверен, возражений не последует. Но даже если Блофелд согласится встретиться со мной, каким образом, черт возьми, смогу я сыграть свою роль? Вся эта тарабарщина для меня просто китайская грамота. - Он улыбнулся. - Как смогу отличить геральдическое красное поле от орнамента из красных дисков, а уж что за титул баронет - мне и вовсе никак не объяснить. Что же мне сказать Блофелду? Кем представиться?
Сейбл Базилиск проявил завидный энтузиазм.
- Это мы утрясем, - беспечно сказал он. - С моей помощью вы узнаете всю подноготную де Блевилей. И без труда вызубрите несколько популярных книжек о геральдике. Совсем не трудно будет произвести должное впечатление. В этом деле вообще мало кто смыслит.
- Быть может, вы и правы. Но Блофелд хитрый зверь Он потребует массу сведений, удостоверяющих личность того, с кем собирается встретиться, ведь наверняка не подпускает к себе никого, разве что своего адвоката да банкира. В каком же качестве и должен предстать перец ним?
- Вы считаете Блофелда большим хитрецом только потому, что сталкивались с ним в ситуации, когда именно эта черта его характера проявлялась наиболее ярко, - сказал Сейбл Базилиск со знанием дела. - Мне приходилось встречать сотни ловкачей - финансовых воротил, промышленников, политиков - знаменитостей, с которыми было страшно разговаривать, когда они входили в эту комнату. Но как только проявляется снобизм, как только речь заходит о желании купить, так сказать, положение в обществе, будь это титул, который тщательно подбирают по мерке, или просто герб, выставляемый для красоты над камином где-нибудь в богом забытом Сербитоне, все эти люди начинают вдруг уменьшаться в размере, становиться карликами перед вами, - иллюстрируя сказанное, он опустил над столом руку, - со временем они превращаются в совершенных пигмеев. А с женщинами и того хуже. Мечта о том, чтобы проснуться однажды настоящей "леди", чтобы считаться таковой в узком кругу своих знакомых, настолько губительна, что они бесстыдно до неприличия готовы обнажить перед вами свою душу. Как это ни странно, - Сейбл Базилиск наморщил свой высокий бледный лоб, пытаясь найти подходящее сравнение, - но все эти добропорядочные граждане, эти Смиты и Брауны, Джонсы и, - он улыбнулся собеседнику, - Бонды считают процедуру возведения в дворянское достоинство чем-то вроде обряда омовения, отпущения грехов, которых изрядно набралось за прожитые годы, это своего рода очищение их скудного умишка, избавление от присущего им комплекса неполноценности. Пусть Блофелд вас не беспокоит. Он уже попался на крючок. Возможно, он и гангстер, каких поискать. Судя по тому, что мне известно об этом деле, он, конечно, мошенник из мошенников. Вполне допускаю, что он жесток и безжалостен, когда находится в знакомой ему среде и знает, как себя вести. Но коль скоро он взялся доказать, что является графом де Блевиль, можно быть уверенным в следующем. Он хочет сменить имя. Это вполне понятно. Он жаждет стать другим - стать почтенным человеком. Это тоже очевидно. Но более всего он желает стать графом. - Говоря это, Сейбл Базилиск ударил ладонью по столу, придавая сказанному особое значение. - Вот, господин Бонд, то, что чрезвычайно важно. Он богатый и преуспевающий в своем деле человек, неважно при этом, чем он занимается. Его больше не прельщают материальные ценности - ни богатство, ни власть. По моим подсчетам, ему сейчас 54 года. И он страстно мечтает сменить обличье. Смею вас уверить, господин Бонд, он вас примет, если нам удастся разыграть все как по нотам, то есть поставить его в положение пациента, консультирующегося у врача относительно, - аристократическое лицо Сейбла Базилиска приняло выражение нескрываемого отвращения, - венерической болезни, которую он сумел подцепить неизвестно где. - Весь вид Сейбла Базилиска, когда он произносил эти слова, не оставлял сомнений в его абсолютной уверенности в неотразимости приведенных доводов. Он опустился в кресло и впервые закурил. Бонд почувствовал запах турецкого табака. - И только так, - голосом, не терпящим возражений, произнес Базилиск. - Этот человек знает, что запятнан, знает, что отвергнут обществом. И по заслугам. Теперь он задумал подковать свою лошадь заново, купить себе другое имя. Если вас интересует мое мнение, считаю, что мы должны помочь ему улучшить плохую породу, пусть он несется во весь опор, не зная, что лошадь с изъяном, - так быстрее сломает себе шею.



далее: 8. ПРИЧУДЛИВАЯ "КРЫША" >>
назад: 5. ГЛАВА КОРСИКАНСКОГО СОЮЗА <<

Ян Флеминг. На тайной службе Ее Величества
   1. МОРСКОЙ ПЕЙЗАЖ С ФИГУРАМИ
   2. ТУРИЗМ ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ
   3. ПОЗОРНЫЙ ГАМБИТ
   4. ВСЕ КОШКИ СЕРЫЕ
   5. ГЛАВА КОРСИКАНСКОГО СОЮЗА
   7. ЛОШАДЬ С ИЗЪЯНОМ
   8. ПРИЧУДЛИВАЯ "КРЫША"
   9. ИРМА - ДА НЕ ТА
   10. РОСКОШНЫЕ ДЕВЧУШКИ
   11. СМЕРТЬ НА ЗАВТРАК
   12. ДВЕ ПОЧТИ РОКОВЫЕ ОШИБКИ
   15. СТАНОВИТСЯ ЖАРКО
   16. ТОЛЬКО ПОД ГОРУ
   17. КРОВЬ НА СНЕГУ
   18. НА РАЗВИЛКЕ НАЛЕВО - И В ПРЕИСПОДНЮЮ
   19. ЛЮБОВЬ НА ЗАВТРАК
   20. С М. НА ОДНОЙ НОГЕ
   21. СОТРУДНИК МИНИСТЕРСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И РЫБОЛОВСТВА
   22. НЕЧТО ПОД НАЗВАНИЕМ БВ
   23. СИГАРЕТЫ "ГОЛУАЗ" И ЧЕСНОК
   24. КРОВЬ ДОСТАВЛЯЮТ ПО ВОЗДУХУ
   25. АД КРОМЕШНЫЙ И ТОМУ ПОДОБНОЕ
   27. ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация